Дошли до ручки

Писатели в Переделкине окончательно рассорились между собой: жалуются друг на друга в Кремль и в суд

В знаменитом писательском дачном поселке Переделкино исторически не любят монументальные заборы. С самого основания поселка в середине 30-х здесь не принято было огораживать свои сотки ничем серьезнее дощатого штакетника, который традиционно красили в зеленый цвет. Когда на участок семьи писателя Валентина Катаева пришли якобы ставить новый забор – металлические столбы метра три-четыре высотой, – внучка писателя Тина Катаева позвонила в милицию: это была явная порча имущества.
Как только на участке Катаевых появились столбы для нового забора, в Переделкине началась паника. Патриархи отечественной литературы боятся, что землю писательского поселка захватят чужаки из числа любителей высоких монументальных заборов. Но если раньше заборы появлялись в основном по периметру поселка, то теперь их ставят уже в самом сердце старого Переделкина. Сами писатели друг друга давно подозревают в алчности и коварстве, и заборы стали символом затяжного конфликта. И вот на прошлой неделе одни из них сели сочинять письма в Кремль, другие – писать иски в суд.
В сталинские времена Переделкино занимало 57 га. Когда несколько лет назад дирекция поселка заново обмерила его границы, оказалось, что за 70 лет территория съежилась до 44 га, а остальное продано. Эти 13 переделкинских гектаров – не единственная потеря Литфонда. С середины 90-х годов писатели лишились ведомственной поликлиники, московского детсада, участка земли во Внукове и Дома творчества в Малеевке. Застроили коттеджами переделкинское поле – якобы то самое, про которое Борис Пастернак написал «жизнь прожить – не поле перейти».
На месте сгоревшей дачи Ираклия Андроникова появился кирпичный дом за кирпичным же забором. Контора поселка писателей тоже сгорела, и на ее месте теперь бетонный забор, за которым строится фантастического вида дом с собственным бассейном и хамамом. Еще один металлический забор прошел по границе участка, где живут Фазиль Искандер и Андрей Битов, – за ним заканчивается строительство дома-«гусеницы» на месте старой переделкинской гостиницы. Кто живет или строится за этими заборами, старые переделкинцы не знают.
Сами литераторы права собственности ни на дачи, ни на участки не имеют. Земля под дачами государственная, в бессрочном пользовании у преемника Литфонда СССР – Международного литфонда, а дачи у писателей в аренде – договор продлевается ежегодно, пока жив писатель-арендатор. Месяц аренды обходится писателям в скромные 1000–2000 рублей. Еще 5000–10 000 рублей они платят за коммунальные услуги. Правда, ремонтировать обветшавшие семидесятилетние дачи им приходится за свой счет – нынешний Литфонд совсем не так богат, как Литфонд СССР.
В разбазаривании их имущества обитатели Переделкина винят директоров Литфонда. Раньше их здесь даже не запоминали по фамилиям, а теперь знают все. Якутского поэта Ивана Переверзина на должность директора позвали для борьбы с его предшественником Романом Гюлумяном. «Переверзин человек очень деятельный и энергичный. Вся литературная жизнь Переделкина теперь вертится вокруг его имени», – ехидничает председатель Литфонда Феликс Кузнецов. Именно он когда-то позвал Переверзина себе в директора, а теперь считает это назначение ошибкой. «Меня попросили – приди, помоги нам, нас на улицу выкидывают, – вспоминает Переверзин. – Я пришел и помог. А сегодня они меня обвиняют, что это я их на улицу выкидываю!»
У литературного критика Кузнецова и поэта Переверзина друг к другу серьезные претензии, и все они отнюдь не творческие. Кузнецов обвиняет Переверзина в том, что тот не смог отстоять собственность Литфонда, Переверзин попрекает Кузнецова стремлением закрепить дачи за их нынешними обитателями с правом приватизации. Полномочия друг друга они не признают – каждый из них избран на свою должность разными составами конференций Литфонда. Результаты конференций обе стороны оспаривали в суде – и у каждой есть противоречащие друг другу, но подтвержденные судом или Минюстом права считать себя единственно законной.
Последнюю на сегодня конференцию выиграли переверзинцы – «против всяких правил», уверяет Кузнецов. На ней его исключили из Литфонда, а раньше кузнецовская конференция уволила Переверзина. Когда протоколы переверзинцев ушли на регистрацию в Минюст, к Кузнецову, как он вспоминает, пришла самая настоящая «крыша». С его слов, ему предложили помощь в борьбе с Переверзиным – гарантировали, что Минюст не зарегистрирует их конференцию, а взамен попросили передать им в доверительное управление имущество Литфонда, в том числе дачи и землю в Переделкине. Кузнецов договор не подписал, и тогда, говорит он, эти люди пообещали отправиться к Переверзину и предложить ему то же самое.
Вскоре Минюст зарегистрировал протоколы переверзинской конференции. Для Кузнецова это доказательство, что его оппоненты таки подписали грабительский договор. При этом Кузнецов признает, что никаких документов, которые бы подтверждали его опасения, он «и в глаза не видел – это просто экстраполяция ситуации». А теперь еще и эти новые заборы – значит, действительно пришли новые хозяева, полагает критик: для него они захватчики-рейдеры.
«Какие рейдеры? Какие захваты? Какой договор? Нет ничего этого и не будет! – возмущается Иван Переверзин. – Писатели платят за дачи копейки, хотят их приватизировать – а в очереди на дачу, между прочим, в одной Москве три с лишним тысячи писателей!» Заборы, продолжает он, ставит дирекция поселка, а вовсе не рейдеры, и будет продолжать ставить, чтобы защититься от соседей, которые постепенно захватывают земли писателей. У тех же Катаевых, говорит Переверзин, соседи-неписатели под шумок отрезали от заросшей лесом стороны участка три метра земли и уже вырыли там канализацию – вот от них и надо забором огородиться.
Веры, впрочем, у сторон друг к другу уже нет – остались только счеты. Писатели-дачники настаивают, что давно отработали свои дачи отчислениями от тиражей, которые шли в Литфонд. Дирекция возражает, что отчисляли все, а дачи достались не всем. Дирекция все врет – уверяют писатели. Писатели все придумывают – уверяет дирекция.
Вообще же писатели не того боятся, говорит Иван Переверзин. До 1 января 2010 года Литфонду нужно во что бы то ни стало переоформить документы на переделкинскую землю. Согласно новому Земельному кодексу она больше не может быть в «безвозмездном пользовании», ее надо или выкупить, или взять в аренду и сразу же добиваться льгот по аренде от районных подмосковных властей. Иначе ежегодно за нее придется платить 44 млн рублей налога, а таких денег у Литфонда нет. В сентябре дирекция планирует собрать всех жителей поселка в столовой Дома творчества и обсудить, как платить аренду. «Если делить на всех, то не все такую сумму потянут», – предполагает Переверзин.
А пока дирекция жителей поселка не собирала, они собрались сами, стихийно. На зеленой лужайке Феликс Кузнецов доложил ситуацию с мистическими заборами и назвал заборостроителей рейдерами. Коллективно решили писать письмо президенту Медведеву и просить признать Переделкино полноценным федеральным заповедником. Иван Переверзин тоже взялся за перо и написал исковое заявление в суд, обвинив собравшихся в клевете. Тина Катаева на митинг не пришла – сторожила участок от новых заборостроителей.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
webnewsite.ru / автор статьи
Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: