Веб-мания

Договориться о встрече с 20-летним администратором интернет-сайтов Антоном Павлюченко было непросто. Он уже два месяца не выходит из дома. У него бледное лицо, он часто моргает и с недоумением разглядывает людей в кафе. На встречу он пришел с ноутбуком, который немедленно включил, объяснив, что ему так комфортнее. Во время разговора он косится на экран и ни на секунду не убирает руку с клавиатуры, периодически нежно ее поглаживая. Он сам точно не помнит, когда понял, что ему тяжело без интернета, но теперь без него он действительно не может жить. Похоже, говорит Антон, пришло время идти к врачу.
Интернет-зависимость – одна из самых быстро распространяющихся зараз XXI в.: врачи бьют тревогу по всему миру. Только по официальным данным, в Европе и России сейчас от этой болезни страдают от 2 до 4% населения, в Америке – уже больше 10%. В группе риска – более 25% всех жителей развитых и развивающихся стран, говорят психиатры.
Пока, правда, зависимость от интернета признана заболеванием только в Китае: там создаются специализированные клиники, разрабатываются методы лечения и система диагностики. Но западные психиатры уже активно обсуждают необходимость внести интернет-аддикцию в международную классификацию болезней – МКБ-11, признанную в Европе (включая Россию), и в диагностико-статистическое руководство – DSM-V, которое используется в США. А российские специалисты, как стало известно Newsweek, думают, не признать ли веб-зависимость болезнью, не дожидаясь общеевропейского решения.
«Как-то это странно: все согласны с тем, что заболевание “интернет-зависимость” существует, но диагноза такого нет», – говорит Виктор Ханыков из Московского научно-исследовательского института психиатрии. По его словам, ситуация складывается абсурдная: если лечение еще можно назначить без соответствующих инструкций, исходя из западного опыта и практики лечения разнообразных зависимостей, то, например, поместить пациента в больницу – никак. «Правила простые, – возмущается он, – нет диагноза – нет госпитализации!» А иногда это необходимо.
Сейчас большинство психиатров ставят неофициальный диагноз на основании теста Кимберли Янг, известного американского теоретика интернет-зависимости. Основными признаками болезни доктор Янг называет навязчивое желание проверить электронную почту, постоянное стремление выйти в интернет, паническую боязнь остаться без доступа к сети и жалобы окружающих на то, что человек проводит слишком много времени в интернете и тратит на это слишком много денег.
Татьяна Спиркина из Московского психолого-педагогического университета уже несколько лет изучает интернет-зависимость в России. По ее данным, ежегодно группа риска расширяется на 25–30%, в том числе из-за того, что интернет становится все более доступным. В этом году Россия стала лидером среди европейских стран по годовому приросту пользователей: их число увеличилось на 27% и теперь составляет 27 млн человек.
Уже в ближайшие годы интернет-мания может стать серьезной социальной проблемой, считают специалисты. Особенно если принять во внимание склонность русских людей к разным допингам, уточняет Виктор Ханыков. В России широко распространены игровая, алкогольная и наркотическая зависимости, а значит, и компьютерная развернется с большим размахом, говорит он. «К тому же наш менталитет исторически уязвим для разного рода аддикций, – объясняет психиатр. – У нас годы социализма сформировали установку: от твоих действий мало что зависит, поэтому получай удовольствие по максимуму здесь и сейчас».
Интернет-зависимых лечат так же, как заядлых игроков: успокоительные лекарства, курсы психотерапии и так далее в зависимости от тяжести заболевания. Считается, что две эти мании похожи. Ханыков вообще объявляет «новую эру зависимостей» – нехимических. Он убежден, что трудоголизм, игромания и ненормальная увлеченность хобби очень скоро придут на смену алкоголизму и наркомании. Только потенциальных больных тут больше. Химические зависимости – преимущественно социальные болезни, ими болеют в основном бедные и необразованные люди, а любовь к интернету может настичь любого.
Тем не менее эксперты выделяют несколько наиболее подверженных этому риску групп. Основная – это уставшие от ежедневной рутинной работы и скучающие по новым впечатлениям менеджеры среднего звена, говорит психиатр Виталина Бурова из Университета дружбы народов. Как правило, это мужчины лет 30–35. Они приходят домой с работы и сразу же бросаются к компьютеру. А потом с красными от недосыпания глазами опять бегут на работу. И так до бесконечности. «Есть такой неофициальный термин “компьютерные жены”, – смеется Ханыков. – Они тащат своих мужей к психологу, когда терпение лопается, но иногда это уже поздно».
Пациенты «постепенно, но неумолимо деградируют», уверен доктор: огрубляются эмоции, повышается раздражительность. Сначала они отказываются выкидывать мусор и мыть посуду, потом ходить в гости и на вечеринки. Как правило, все заканчивается полным или частичным отказом от исполнения супружеского долга. Николай Усольцев, менеджер по продажам небольшой компании в Нижнем Новгороде, осознал, что его увлечение интернетом чрезмерно, когда жена подала на развод со словами: «Не понимаю, как можно сразу после секса кидаться к компьютеру».
Главная проблема в том, говорят врачи, что люди еще не осознали, что интернет-аддикция – это болезнь. Поэтому родители спокойно смотрят, как их ребенок проводит у монитора по 12 часов в сутки – не в подворотнях со шпаной, и ладно. «И лишь когда он забрасывает школу, университет, спорт, друзей, а потом иногда и мыться перестает – не с каждым шизофреником подобное происходит, между прочим, – они начинают бить тревогу», – рассказывает Ханыков.
Алена Млечина, секретарь столичного юридического бюро, начала волноваться, когда ее 12-летняя дочь Настя перестала встречаться с подружками и полностью переключилась на общение в виртуальном мире. Дочь отвечала ей просто: «Можно откровенно рассказывать о чем хочешь, никто не будет над тобой смеяться. А если будет, то “банишь” его (ставишь запрет на общение. – Newsweek), и все». Алена отвела Настю к специалисту, но сама Настя считает, что у нее все в порядке. «У нас полшколы так живет», – сопротивляется девочка.
Российские психиатры сходятся во мнении, что основой проблемой сегодняшних подростков станет именно зависимость от виртуальной реальности. И это даже не зависимость в прямом смысле слова, а иная система формирования психики. Дети изначально привыкают взаимодействовать не с реальным, а с виртуальным миром, который живет совсем по другим законам и правилам. «Сложно даже представить сейчас, что это будут за люди и чего от них можно будет ожидать», – пугает Ханыков.
В США, где интернет-зависимость появилась гораздо раньше, чем в России, уже начинают проявляться ее последствия. Несколько недель назад американка Эми Тэйлор подала на развод – ее муж изменил ей в онлайн-игре Second Life. Однажды она случайно увидела, как персонаж ее супруга занимался любовью с проституткой (тоже нарисованной). Дэвид Поллард во всем сознался. Правда, по его словам, Эми недолго переживала и почти сразу же нашла себе нового ухажера – в онлайн-игре World of Warcraft.
По словам психотерапевтов, для того, чтобы пациенты сами поняли, что они нездоровы, должно пройти время. Но постепенно они начинают осознавать свою проблему. Не так давно в рунете возникло первое общество «анонимных зависимых от интернета». Одна из создательниц проекта – студентка факультета юриспруденции Яна – сама прошла через все муки отвыкания от виртуального мира. «Ломка была ужасная, – говорит она. – Самая настоящая ломка, как у наркоманов». Яна справилась с зависимостью сама: заставляла себя выходить из сети, покупать билеты в театр и кино, встречаться с людьми. Сейчас она пытается помочь другим: «Мы сначала знакомимся в чатах или социальных сетях, общаемся там, а потом пытаемся организовывать встречи в реале. И очень стараемся разговаривать о чем-то кроме интернета». Иногда, говорит, у них получается.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
webnewsite.ru / автор статьи
Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: