Добить Тарантино

Удивительно, но нашему кинематографу понадобилось 13 лет, чтобы наконец-то поиграть в Квентина Тарантино, чье «Криминальное чтиво» остается образцом подражания для киноюношей со взором горящим. Автором киноигры в Тарантино стал мэтр среднего поколения нашей режиссуры Дмитрий Месхиев. Его «7 кабинок» выходят в прокат 8 февраля (отчего же не 7-го?) Конечно, был у нас и другой отчетливо посттарантиновский фильм (я не беру в расчет поделки режиссеров-дилетантов) – «Жмурки» Алексея Балабанова. Но они перекликались с «Криминальным чтивом» идеологически. Как отчасти и «Мама, не горюй». Месхиев же сделал картину, адресующую к «Чтиву» и формальными ходами, и деталями сюжета. «Не поздновато ли?» – спросите вы. «А мне все равно», – отвечу я (а ведь хотел написать более адекватное теме: «А мне по барабану»). Все равно эта игра и забавная, и кинематографическая.


Действие «7 кабинок» развивается в оригинальном для киносюжетов месте – его обыгрывали разве что фильмы категории XXX: в женском туалете некоего клуба. Туалет ремонтируется. Впрочем, его посещают, поскольку какие-то из кабинок уже готовы, о чем некоторые из клиенток клуба давно знают. Благо знают и о том, что об этом не знают остальные, так что даже перед зеркалами и раковинами можно громко обсуждать самое сокровенное. Не слишком удачливые на вид проститутки дискутируют тут о возможности радикального улучшения собственной жизни. Пара любовников (она – из числа все тех же легких на подъем девушек, да еще изменяющая богатому содержателю, он – повар клуба) только здесь находит место для интимных встреч. Другая девушка – в странной одежде, одновременно панковской и советской, – оставляет в одной из кабинок секретный диск, который должны подобрать отморозки. Бандиты его отчего-то не находят и начинают терроризировать тех обнаруженных в кабинках, кто, по идее, мог сей диск похитить.



Непосредственному впечатлению от сюрпризов, которыми сие криминальное чтиво переполнено, как чемпионат мира по футболу, содействует то, что в фильме играют актеры из категории «новые лица». Из относительно неновых – разве что Михаил Евланов, который после «9 роты» здесь все равно неузнаваем. А также Александр Яценко – звезда «Солдатского Декамерона», «Мне не больно» и «Свободного плавания». Но Яценко пока столь не похож на себя в каждом фильме, что тоже малоопределяем. Можно сказать, каждая его роль – это своеобразное камео. В фильме есть и реальное камео – Федора Бондарчука, без гостевой роли которого (в данном случае – заики-наркодилера) не обходится ни один относительно молодежный новорусский фильм из числа стебных.


Понятно, что достоинство любого фильма, который претендует на то, чтобы стать если не культовым, то хотя бы киноманским, – это придумки. Эти так называемые придумки в кинематографе последних лет почти невозможны, поскольку придумано уже вроде бы все. В «7 кабинках» придуман смешной эпизод с близорукой молодящейся уборщицей, которая забредает в туалет в момент пика разборок и не замечает ни трупов, ни людей с пистолетами. А также смешной глюк, который сам по себе ставит «Кабинки» в ряд посттарантиновских фильмов: персонаж все того же Яценко смотрится в туалетное зеркало, отчаянно пытаясь убедить себя в том, что он еще не конченая личность и что очередное ширяние в туалетной кабинке станет прощальным. Из зеркала на персонажа Яценко смотрит при этом совсем другой, очень даже голубой от счастья неодетый человек, на лице, а потом и теле которого один за другим произрастают изумительные цветы (лицо, правда, по ходу дела трупно чернеет, но от этого глюк еще забавнее).



Прочие придумки фильма – уже откровенные цитаты из Квентина нашего Прибамбасовича. Из «Криминального чтива» – вроде бы необязательные, в меру тупые, при этом долгие и забавные монологи персонажей. А также невероятные байки – например, чудесный рассказ про жадину и стриптизершу. Из Тарантино же – путаница времен, которая в «7 кабинках» сводится к флэшбэкам, но оригинально сконструированным. Например – нам никуда не деться от персонажа Яценко – один из бандитов говорит, что этот парень уже никогда не расскажет, как оказался неживым на унитазе. Но тот вдруг встает, разматывает резинку на предплечье, которую намотал, прежде чем ширнуться, одевается – и идет назад в прошлое, чтобы вновь купить дозу, пообщаться с наркодилером и впаять ему свою жизненную философию.


Вот другие чистокровные цитаты из Тарантино: оживание наркомана (так оживала некстати схватившая не тот наркотик героиня Умы Турман), убийство в туалетной кабинке (так убивали некстати отправившегося туда героя Джона Траволты), нечаянное уничтожение полезного свидетеля (так герои Траволты и Сэмюела Л. Джексона некстати истребляли чувака в машине).



Что отличает фильм Месхиева от фильма Тарантино, а заодно и «Жмурок» Балабанова, – так это авторский взгляд. У Тарантино и соответствующего ему в «Жмурках» Балабанова персонажи ведут себя как герои масскульта. В том и мораль: исчезла грань между комиксовым вымыслом и реальностью, люди перестали чувствовать реальную боль. Им что убить, что быть убитым – все без комплексов, все по фигу.


У Месхиева персонажи такие же. Но в отличие от Тарантино, которого подобные судари и сударыни забавляли, Месхиев глядит на них как на букашек. Финал фильма таков, что понятно: жизнь этих букашек ничему не учит. Продолжение следует. Трупов будет больше.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
webnewsite.ru / автор статьи
Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: