Спасательный крюк

Международное сообщество проводит одну из самых масштабных спасательных операций в истории. Эффект пока едва заметен

Главной тенденцией в освещении трагедии Гаити стала так называемая участливая журналистика – participating journalism. Начало этому положил американский нейрохирург Санджай Гупта, который одновременно занимает в CNN должность обозревателя по здравоохранению. На Гаити он отправился одним из первых и уже провел десятки операций, не забывая выходить в прямой эфир и оставлять записи в Twitter. Но клятва Гиппократа превыше всего. «Да, я репортер, но в первую очередь врач» – говорится в одном из его сообщений. В другом он извиняется за то, что не вышел в эфир – «не смог вырваться из полевого госпиталя. Если CNN меня еще не уволила, обещаю сделать программу завтра».
Не уволила и не уволит. «Эффект Гупты» накрыл США: направить на Гаити докторов-репортеров посчитали нужным все главные телекомпании. Трагедия была воспринята американцами как личная – они хорошо помнят разрушивший Новый Орлеан ураган «Катрина». И хотя основу миротворческого контингента ООН на Гаити составляли военнослужащие из Бразилии, именно США возглавили спасательную операцию. На остров были отправлены 12 000 американских военных, 49 вертолетов, семь транспортных самолетов и 18 кораблей. Вашингтон выделяет в помощь Гаити $130 млн – в разы больше, чем любая другая страна.
Через считанные дни после землетрясения на Гаити побывала госсекретарь США Хиллари Клинтон, а в минувший понедельник в Порт-о-Пренсе приземлился ее супруг Билл. Еще в прошлом году его назначили спецпредставителем генсека ООН по Гаити. Клинтон объединил усилия с Джорджем Бушем-младшим, создав фонд помощи жертвам землетрясения. Это было некоторой неожиданностью – Буша критиковали за неспособность эффективно справиться с последствиями «Катрины».
Не отставал от пары бывших и нынешний глава Белого дома. Помимо отправки военных и спасателей, он ежедневно призывал сограждан помочь пострадавшим. Сам Барак Обама лично пожертвовал в фонд Клинтона–Буша $15 000. Активность президента даже принесла ему неожиданный дивиденд в виде возросшего рейтинга: по данным опроса CBS News, популярность Обамы за неделю выросла с 46 до 50%.
Росли и пожертвования. За шесть дней, прошедших с момента землетрясения, рядовые американцы перечислили в фонды помощи гаитянам свыше $200 млн. В 2004 году, после цунами в Юго-Восточной Азии, усилиями частных лиц удалось собрать $163 млн за девять дней. Целиком эти деньги так и не потратили.
Откликнулись на призыв о помощи и в России. Как рассказал Newsweek сотрудник представительства UNICEF Александр Шувалов, за шесть дней фонд получил 150 000 рублей (чуть больше $5000) пожертвований от граждан. Это гораздо больше, чем после цунами в Азии, но могло быть еще больше, если бы процесс перевода денег на счет не был таким запутанным. В США для этого достаточно отправить SMS. По другую сторону Атлантики роль главного благодетеля взяла на себя Франция – бывшая метрополия. По инициативе французов Парижский клуб списал $152 млн государственного долга Гаити.
Впрочем, большого эффекта от всей этой международной активности гаитяне пока не чувствуют. У твиттер-ленты гаитянского доктора Стива Смита нет такой аудитории, как у Санджая Гупты, но он тоже всю последнюю неделю отчаянно писал сообщения, призывая привезти медикаменты в его больницу в столичном пригороде Дельма.
«Координация спасателей ужасная – я вижу людей, которые не ели со дня землетрясения, – жаловался Смит в телефонном разговоре с Newsweek в прошлый четверг. – И еда, и вода в стране есть, но никто не может ее раздать». К этому времени аэропорт Порт-о-Пренса, главный канал приема помощи в разрушенном городе, уже принимал в сутки по 150 рейсов с тоннами грузов. Однако первые два стационарных пункта раздачи еды и воды удалось организовать лишь во вторник – почти через неделю после трагедии. Американцы развернули их на поле для гольфа и в здании стадиона. До этого бутылки с водой и высококалорийные пайки приходилось сбрасывать с воздуха. Были опасения, что на земле за эти пайки будут драться.
«В Гаити сложно добраться. Помимо разрушенных землетрясением дорог и крошечного аэропорта, в густонаселенном Порт-о-Пренсе практически отсутствуют открытые пространства, пригодные для посадки вертолетов, – рассказывает представительница британской International Rescue Corps Джули Райан. – А те немногие, что были пригодны для безопасного приземления, сейчас завалены обломками зданий».
Ей вторит сотрудница Еврокомиссии Сюзана Перес, находящаяся в соседней Доминиканской Республике. «Часть помощи находилась здесь с самого начала, но доставить ее до адресатов оказалось сложно по целому ряду причин». Одна из них – разрушенное здание миссии ООН, под обломками которого погребены десятки сотрудников, которые и должны были координировать спасательную операцию.
«Да и правительство Гаити, также сильно пострадавшее от катастрофы, повело себя неэффективно», – говорит Перес Newsweek. Президент Гаити Рене Преваль появился на экране лишь через неделю после разрушительного толчка. Но толком ничего не сказал и только призвал граждан самоорганизоваться для поддержания порядка.
С самоорганизацией у гаитян вышло не очень. «Я был поражен, что столько молодых людей бесцельно бродят вокруг», – поделился своими впечатлениями от посещения Гаити генсек ООН Пан Ги Мун. И предложил местному населению подключиться к разбору завалов за деньги. На программу под незамысловатым названием «Наличные за работу» глава ООН обещал выделить $40 млн.
Шведско-российский кинопродюсер Сэм Клебанов, который участвовал в спасательной операции на Шри-Ланке после цунами 2004 года, вспоминает: местной армии понадобилось всего полтора дня, чтобы расчистить главную прибрежную магистраль. За неделю от завалов были очищены практически все дороги. Сказался опыт гражданской войны, в которой Шри-Ланка находилась четверть века, – тамошние армия, полиция и флот хорошо организованы, и их вовлеченность была заметна с первого же дня.
Похвастаться сильной полицией Гаити не могло и до землетрясения, в результате которого была разрушена и тюрьма. «В Порт-о-Пренсе у нас 2000 полицейских и 4000 беглых бандитов», – предупредил в первые дни после стихии президент Преваль. Довольно скоро голод и нужда спровоцировали вспышки мародерства, участие в которых приняли не только беглые заключенные, но и рядовые жители, так и не дождавшиеся помощи. На прошлой неделе были отмечены случаи, когда бесплатные продукты питания, доставленные спасателями, оказывались на прилавках магазинов. Во избежание спекуляций хлеб стали продавать по пять батонов на руки. А к открывшимся овощным лавкам откомандировали охрану, постановив пускать внутрь максимум 20 человек единовременно.
«Добраться до людей – по-прежнему большая проблема», – говорит Newsweek сотрудник Международного Красного Креста Марчаль Изард. Проблемы с питанием возникают даже у тех, кто находится в центре Порт-о-Пренса. «После катастрофы цены взлетели до небес, а наличных денег у гаитян не осталось. Те, кому родственники переводят деньги из-за рубежа, не могут их снять, ведь банки не работают», – говорит Изард.
«Супермаркеты только начинают открываться, но банки еще не открылись. Без наличных в супермаркет не пойдешь, а кредитная карточка тоже пока не работает», – сетует доктор Стив Смит. Он сам питается остатками еды, которые были в доме. Дом обрушился не полностью, но по всем стенам трещины, поэтому Смит предпочитает ночевать на улице в палатке, которую дали знакомые.
На Шри-Ланке, вспоминает Сэм Клебанов, несмотря на расчищенные дороги, помощь поступала крайне медленно. Первая цистерна с водой от Красного Креста дошла до места только через неделю, до этого воду доставляли добровольцы, такие как он сам. На Гаити транспорт тоже оказался слабым звеном – и не только из-за разрушенных дорог. После катастрофы уцелели менее трети бензоколонок, топливо стало дефицитом, а общественный транспорт – предметом роскоши. За место в автобусе водители стали сдирать с пассажиров по $8. Это баснословная сумма для Гаити, где 80% населения, по данным Всемирного банка, живет меньше чем на $2 в день.
Сказать, что худшее на Гаити позади, было бы большой неправдой. Генсек ООН назвал гаитянское землетрясение «самой страшной единоразовой трагедией», с которой возглавляемая им организация столкнулась за 65 лет своего существования.
Пока власти Гаити говорят о гибели 75 000 человек – во время азиатского цунами, которое ударило сразу по 13 странам, погибло втрое больше. Но официальные цифры отражают лишь приблизительное число тех, кто был спешно похоронен в братских могилах. Сколько людей осталось под завалами – неизвестно.
Другие последствия – это прежде всего эпидемии, об угрозе которых говорят все врачи. На Гаити и так свирепствовали туберкулез и малярия. Отсутствие нормальной питьевой воды приведет к распространению целого букета инфекционных заболеваний. Кроме того, длительное обезвоживание чревато отказом почек, особенно у детей. А дети и подростки до 18 лет – половина десятимиллионного населения Гаити.
«Не дай бог, пойдет дождь, – говорит гаитянин Герман Лесли Джуниор, студент аграрного факультета Российского университета дружбы народов, – не все тела убраны и может разразиться страшная эпидемия». Герман не может дозвониться до родителей, но через третьи руки ему передали, что они живы. Возвращаться домой он не намерен – опасно. У главы московского гаитянского землячества Рено Бюри сомнений по этому поводу нет: «Вот доучусь на инженера и поеду восстанавливать страну».

Читайте также
Проза смерти

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *