Отборный бизнес

Это даже не распродажа – это ликвидация. Западные банки ведут себя очень агрессивно и не ждут ни минуты. Примерно такую картину рисовали на прошлой неделе московские бизнесмены. Их эмоции – возмущение пополам с обидой: брокер в Лондоне жмет на кнопку и даже не знает, что он сейчас продаст за бесценок. А речь ведь уже может идти о пакетах акций российских металлургов или нефтяников. К прошлой пятнице не было подтверждений, что стратегические российские активы уходят задешево иностранцам. Зато второстепенные – стоимостью в десятки миллионов долларов – улетали как по щелчку.
Мировой финансовый кризис пошел вглубь и вширь. На утверждение американским Конгрессом плана спасения экономики мировые биржи в понедельник ответили новым обвалом. Российский фондовый рынок падал еще быстрее – больше чем на 20% за два дня. Кризис с фондового рынка перекинулся непосредственно на промышленность: металлурги уже сокращали производство, ГАЗ остановил конвейер, на четырехдневную рабочую неделю перешел КамАЗ, крупные компании приступили к сокращению персонала.
Реагируя на падение потребительского спроса в Штатах, цена на нефть в пятницу опустилась уже ниже $80 за баррель и подступила еще ближе к опасной для бюджета черте. Чиновники не ожидали, что ситуация будет ухудшаться в столь быстром темпе. И дна не видно, хором говорили наблюдатели, а значит, худшее впереди. В Кремле и правительстве уже готовились к следующей волне – дальнейшему падению производства и проблемам банков, если люди встанут-таки в очередь за вкладами. И Дума в пятницу подняла планку 100-процентных гарантий частным вкладчикам с 300 000 до 700 000 руб. Эту успокаивающую новость сообщил населению лично Владимир Путин.
Другие экстренные меры тоже не заставили себя ждать. От обещаний помочь финансовой системе и фондовому рынку правительство наконец перешло к делу. Внешэкономбанк уже получил $50 млрд на так называемое рефинансирование долгов российских компаний иностранным банкам. Три госбанка – ВТБ, Сбербанк и Россельхозбанк – вот-вот получат еще 950 млрд руб. (примерно $42 млрд) на поддержание банковской системы внутри страны: чтобы эти банки могли продолжать кредитовать падающую экономику. Причем почти половину из этих 950 млрд руб. правительство возьмет из Стабфонда.
А еще 175 млрд руб. уже с этой недели правительство выбросит на фондовый рынок: государство через тот же Внешэкономбанк будет скупать акции отечественных компаний, чтобы те не обесценились вовсе. «Рынки не закрыты», – в пятницу из киргизского Бишкека успокаивал общественность президент Медведев. Он объявил и тему следующего совещания – «финансовая поддержка отдельных отраслей». Одна биржа в пятницу вечером открылась на полтора часа, вторая вообще не работала.

ТРЕТИЙ ЗВОНОК

А произошло вот что. Newsweek еще в сентябре писал, что за кризисом ликвидности – это когда у банков нет денег и деньги как товар резко растут в цене – наступят проблемы с внешними долгами у серьезных коммерсантов. Особенно у тех из них, которые брали в долг под залог акций своих предприятий. Так и случилось. «Для крупного бизнеса этот кризис хуже [кризиса] 1998 года», – утверждает близкий к Кремлю источник. И на прошлой неделе фондовый рынок падал, в частности, потому, что российские бизнесмены стали терять свои промышленные активы. Они не могли защититься от так называемых margin calls.
Принудительные продажи по сделкам РЕПО – когда банк-кредитор продает заложенные ему акции оттого, что они стали дешевы, – вообще-то идут уже больше месяца. Сначала от продаж пострадали мелкие частные инвесторы – они занимали под залог купленных ими акций, на эти деньги покупали акции и снова их закладывали и т. д. Их персональные пирамидки рухнули первыми, и эти несколько десятков тысяч человек потеряли всё. Две недели назад удар пришелся по игрокам средней руки типа банка «КИТ Финанс»: они не смогли рассчитаться по сделкам РЕПО.
От этих первых двух волн долгового кризиса финансово-промышленные группы пострадали не так сильно. К первым двум падениям фондового рынка, за которыми и следовали margin calls, они были готовы, и у них было чем доплатить. Но третья волна некоторых из них накрыла едва ли не с головой. Проблема была в том, что рассчитываться на этот раз им приходилось деньгами, а не акциями, как раньше. Свободных же средств ко второму месяцу кризиса ни у кого не осталось, времени кредиторы промышленникам не давали, и у них не было выбора, кроме как продавать то, что можно быстро продать, – акции. Все, у кого зазвенел звонок margin call, кинулись продавать акции, и цены на них снова падали, провоцируя новые margin calls.
Ну а когда цена заложенного пакета падала очень сильно и сам собой включался механизм его принудительной продажи, тот самый брокер не думая жал на кнопку – и собственность просто меняла владельца. Именно так якобы терял доли в канадском автозаводе Magna и в других компаниях пока еще самый богатый российский бизнесмен Олег Дерипаска. Насколько можно судить, с похожими проблемами столкнулись и несколько его соседей по списку Forbes.

СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ

Тут в Кремле и в правительстве уже не могли не заволноваться: если рынок будет так падать дальше, с молотка уже пойдут крупнейшие российские предприятия. Тем более что у околокремлевских финансистов появилась уверенность, что западные банки специально играли на понижение курса акций своих клиентов, чтобы провоцировать margin calls и выкидывать на рынок уже большие пакеты. Так вполне может быть: на конечном этапе те же банки смогли бы купить те же акции – только гораздо дешевле.
Во всем мире бизнес бросился за помощью к правительствам. За две недели на Западе национализация крупнейших банков, страховых компаний стала обычным делом. Россия не исключение: деньги – а значит, возможность отдавать долги и продолжать бизнес – остались только у государства. Разные источники подтверждают: как замаячили margin calls, так все и потянулись к своим знакомым в правительстве и Кремле.
«Каждый просит о своем», – говорит кремлевский чиновник. Встречи президента, премьера, вице-премьеров с крупным бизнесом проходят теперь ежедневно. Две недели назад, по некоторым данным, в неофициальном порядке в Кремль за помощью явились нефтяники, так называемая Большая четверка – «Роснефть», «Газпром», ТНК-BP и ЛУКОЙЛ. Они якобы попросили, чтобы государство предоставило суверенные гарантии под их внешние долги или хотя бы их часть.
В Кремле нефтяникам сказали: идите к Сечину. Вице-премьер Игорь Сечин по должности курирует всю нефтянку. А тот, говорит источник в правительстве, нефтяников приободрил и предложил им написать просьбу о кредите на имя Путина. А ВЭБ прокредитует, якобы добавил Сечин. Нефтяники так и сделали, ну а ВЭБ как раз сейчас получит средства на рефинансирование подобных долгов. Судя по всему, именно Внешэкономбанк, который формально даже не банк, а государственная корпорация, пока становится основным оператором госпомощи и – никуда не деться – перераспределения собственности в России.
На самом деле, утверждает информированный депутат Думы, помощь уже идет, а ВЭБ под обеспечение кредита забирает в залог акции российских предприятий. У ВЭБа, говорит депутат, уже на балансе до 10% российского рынка ценных бумаг. А ему еще предстоит по той же схеме освоить как минимум $50 млрд (а к концу года могут дать еще $25 млрд). И трудно сказать, как контролирующее ВЭБ государство распорядится потом этими активами. «Застрянут в зубах у государства», – не исключает близкий к Кремлю источник.
Риск национализации есть, соглашаются наблюдатели. Есть и другой риск, говорит сотрудник Кремля: «Ситуацией могут воспользоваться близкие к власти бизнес-группы, чтобы переделить собственность». Сложившийся за последние пять лет баланс сил в крупном российском бизнесе неизбежно изменится – с этим согласны все. Кремль, утверждают сразу несколько источников, не вмешивается. «Конечно, Путин разыграет [эти карты], как ему нравится», – говорит сотрудник правительства.
ВЭБ наверняка будет не единственным центром перераспределения крупной собственности. За право спасать российский бизнес идет борьба. На рынке все обсуждают обстоятельства покупки «КИТ Финанса» Российскими железными дорогами. Менеджеры компаний чем дальше, тем больше уверены, что средства, выделенные госбанкам на стабилизацию финансовой системы, тоже пойдут на скупку стремительно дешевеющих частных активов. Внешторгбанк уже представил в правительство концепцию создания государственного фонда по выкупу активов у проблемных банков.
В правительстве эту идею уже отвергли, говорит один из банкиров, ну и что? «Тут никто не знает, что будет завтра», – сетует высокопоставленный кремлевский чиновник. Всем ясно только, что за третьей волной кризиса непременно будет четвертая.
Когда звонит колокол, или Что такое margin call
Сделки РЕПО – это кредит под залог акций: вы, заемщик, берете деньги, а оставляете в банке принадлежащие вам ценные бумаги. Сделки РЕПО позволяли российскому бизнесу быстро, недорого и без проблем одалживать на год-два серьезные суммы. Но когда стоимость заложенных в банке акций падает, у заемщика появляются серьезные проблемы. А именно – margin call.
Допустим, в залоге у банка акции на сумму $100. Банк обычно дает кредит на меньшую сумму – в этом случае, допустим, $70. Такова практика. И вот их цена упала. Первый margin call прозвенит при снижении стоимости залога на 10%. Теперь залог в банке стоит уже $90, и банк потребует добавить еще. Еще 10% вниз – звучит второй margin call. И так далее. Ну а когда цена заложенного пакета падает вдвое, банк-кредитор, как правило, сразу продает его по любой цене. Так вы остались без ваших акций.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *