Нетрудовые потери

Лилия Семенова, директор школы в деревушке Теребени Псковской области, достает из тумбочки длинный документ, склеенный из нескольких листов формата А3. На ее рабочем столе он не помещается, развернуть это полотнище целиком можно, только если встать и расставить руки. То, что учителя в шутку называют простыней, на самом деле крайне важная бумага – схема подсчета их заработка по новой системе оплаты труда. Кроме цифр график содержит множество загадочных аббревиатур: ДО, БЕ, БК, просто К и др. Зная соответствующие буквам цифры и коэффициенты, можно составить формулу, определяющую оклад сельского учителя.
Переход на новую систему оплаты труда (НСОТ) – вместо существовавшей с советских времен единой тарифной сетки – идет с 1 декабря 2008 года, но только в феврале бюджетники начали понимать, чем эта новая система грозит им. НСОТ должна была стать одним из наиболее масштабных и удачных проектов правительства Владимира Путина – так по крайней мере говорил в августе прошлого года вице-премьер Игорь Шувалов, представляя эту программу «Единой России». «Мы должны настроить для каждого отдельного учителя или врача систему оплаты труда, чтобы он понимал, что может получать не меньше, чем банковский служащий», – говорил тогда чиновник.
Получилось по-другому: на сайте разработчиков НСОТ (www.kpmo.ru – Комплексные проекты модернизации образования) можно посмотреть, как за последние три месяца изменилась зарплата российских учителей в разных регионах. В большинстве из них зарплаты снизились, в некоторых сразу на 3000 рублей. Учителя и запротестовали первыми.
Несколько недель назад педагоги со всей страны обратились к Путину с открытым письмом. «На практике учитель потерял по 1000–3000 рублей при увеличении нагрузки, – писали они. – Эти изменения происходят на фоне того, что школьный учитель в среднем получает около 8000 рублей. Как прожить на эти деньги?» Составители жалобы утверждают: пострадали школы небольших городов и поселков и специализированные учебные заведения в целом, а также учителя начальной школы. Письмо опубликовали на популярном учительском портале zavuch.info. В течение недели под ним поставили подписи более 2000 человек. Подписывались иногда целыми школами.
План состоит в том, чтобы полностью перейти на НСОТ к концу 2012 года. На начальном этапе реформа коснется 3 млн сотрудников госорганизаций, а в конечном счете – 10 млн учителей, преподавателей вузов, врачей, чиновников, работников культуры и спорта. В правительстве обещали, что зарплаты вырастут на 15–30%, а у некоторых чуть ли не вдвое. Но уже после первых выплат по новой системе стало ясно: большинство бюджетников не в плюсе, а в минусе.
ЖУРАВЛИНЫЙ СТОН
Когда директор Семенова впервые рассказала подчиненным о результатах своих сложных подсчетов, они расстроились. Оказалось, что теперь доходы педагогов прямо зависят от факторов, на которые они не могут повлиять. В первую очередь от злосчастного К – то есть от числа детей в каждом конкретном классе. В теребенской школе в некоторых классах вместо положенных 14 учеников всего двое. Не дотягиваешь до норматива – ставишь в этой графе нолик.
«Подушевое финансирование» – основная претензия преподавателей. С ними согласны представители других профессий, чьи доходы по новой системе определяются не столько качеством, сколько объемом оказанных услуг. Зарплата воспитателей детских садов теперь тоже напрямую зависит от числа детей в их группах, библиотекарей – от числа читателей, врачей – от числа выздоровевших пациентов и правильно поставленных диагнозов, работников «скорой помощи» – от количества вызовов и т. д. В малонаселенных пунктах учеников, читателей и пациентов просто неоткуда взять.
Большинство бюджетников считают, что единая тарифная сетка, основанная на уравнительном принципе, действительно давно устарела. «Но перед тем как проводить настолько масштабную реформу, надо было просчитать, как она аукнется разным людям, – сетует Евгений Барановский, один из составителей письма учителей к Путину. – Бюджетники в глубинке и раньше копейки получали, а теперь и того меньше будут. Как говорится, хотели как лучше, а получилось как всегда».
О том, что получилось в итоге, учителя теперь пишут в интернете: на учительских сайтах и форумах сотни жалоб. «Третий месяц работаем по НСОТ, зарплата каждый раз меняется. Как вы думаете – повышается?» – иронизирует Евгения Дьячкова, учительница школы №14 города Яровое Алтайского края. По ее словам, учителя, увидев очередные расчеты, плачут в прямом смысле слова.
Яровое – небольшой город. В школе, где почти 25 лет преподает Дьячкова, в этом учебном году 554 ученика. В прошлом было на 60 человек больше. Дьячкова прислала в Newsweek письмо под названием «Журавлиный стон учителя, или “Доживем до понедельника”». Почему реформу надо было проводить именно сейчас, когда совершенно очевидно, что «в ближайшую пятилетку не ожидается увеличения количества учеников», спрашивает в этом письме Дьячкова. Все дело в демографической яме – в конце 1990-х, как раз после кризиса 1998 года, рождаемость в России резко снизилась; сейчас в школе учится именно то послекризисное поколение.
Из многих регионов уже приходят сообщения о сокращении кадров. Чтобы сохранить зарплату преподавателям, директора увольняют техперсонал, работников социальных и психологических служб. Если денег все равно не хватает, классы «уплотняют», высвободившихся учителей тоже сокращают. В одной калининградской школе недавно сама уволилась бухгалтер – ее «довели до отчаяния»: две недели ночами сидела и пыталась пересчитать зарплаты по новым формулам, но так и не справилась.
ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ПОДХОД
С 2005 года в Псковской области было закрыто более 120 сельских школ. Георгий Гореловский, учитель русского языка и литературы в теребенской школе, мрачно называет автобусы, везущие детей из ликвидированных сельских школ в соседние райцентры, «катафалками»: «С ними из деревни исчезает жизнь. Нет на селе школы – нет у нее будущего».
57-летний преподаватель родился в деревне Крулихино, в километре от Теребени. Сам учился в той же школе, в которой уже 15 лет работает. Только тогда в ней было более 150 детей, сегодня – 43, и с каждым годом их становится все меньше.
Он бы и рад работать больше, только вот неоткуда детей брать: «Не мы же их рожаем. Ладно хоть огород и живность есть». После уроков учитель русского языка и литературы, член Союза писателей России надевает старый китель и валенки – в хлеву его ждут 12 голодных баранов.
Раньше здесь был крупный совхоз, теперь ставни на каждом втором доме заколочены. Некоторые дома снаружи выглядят так, будто в них живут люди, но Гореловский указывает на девственно белый снег: «Если от дороги к калитке не ведет тропинка, значит, здесь уже давно никто не живет». Соседние с ним дома – пустые. Кроме сотрудников расположенной неподалеку психбольницы стабильный доход есть только у 15 преподавателей школы и 9 человек, которые ее обслуживают: поварихи, истопника, водителя, сторожей и уборщиц.
Технический персонал школ новой системе оплаты труда сначала очень обрадовался – теперь зарплата бюджетников не может быть ниже МРОТа, то есть 4330 рублей. Раньше уборщицы в Теребени получали 1500–2000 рублей, а теперь их зарплата почти сравнялась с учительской. Георгий Гореловский получает 5000 с копейками. До введения НСОТ он получал на 1000 рублей больше.
Сейчас у Гореловского три класса: в одном семь человек, в другом шесть, в третьем два. «Но ведь оттого, что в классе два человека, учитель к уроку не готовится менее тщательно и отрабатывает те же 45 минут. Почему он при этом должен получать намного меньше? – недоумевает Гореловский. – А что качество образования в маленьких школах хуже, это неправда. В городских классах учитель может уделить ученику максимум минуту-полторы за урок, а у нас индивидуальный подход».
На уроке русского языка за партами шесть человек. Седьмая ученица – Таня Муравьева – болеет. Об этом знает вся школа, включая директора и повариху. Здесь все на виду. Гореловский просит детей составить несколько фраз с безличными глаголами. Шустрый Саша активнее всех тянет руку. Звонко чеканя мелом, он выводит на доске: «Таню сильно лихорадит». Следом выходит Даша и пишет: «Таню ужасно тошнит». Ее соседка по парте Ира, не дожидаясь своей очереди, выдает свой устный вариант: «Таню трясет и знобит». Гореловский едва сдерживает улыбку: «Бедная Муравьева».
В ПОГОНЕ ЗА БАЛЛАМИ
Зарплата преподавателя теперь состоит из двух частей: оклада, рассчитанного по новой системе, и дополнительных выплат на усмотрение начальства – до 30% от выделенного школе зарплатного фонда. Динора Колонина, директор средней школы №19 подмосковного поселка Пироговский, придумала такую систему: экспертный совет школы оценивает учителей и вывешивает в учительской сводную таблицу с плюсами и минусами – кто как работал. На этом этапе учителя могут сами добавить что-то от себя: «эксперты» не учли, например, факультативы или экскурсии во внеурочное время. Сводная таблица попадает в управляющий совет школы, куда входят учителя, старшеклассники и родители учеников. Там ее тщательно изучают и утверждают. После этого каждому учителю присуждают баллы и высчитывают сумму премии.
Динора Колонина пришла в 1996 году завучем в школу, которую сама когда-то закончила. В 2002-м стала директором. Еще Динора Чингизовна преподает английский язык. У школы два здания: младшие классы учатся в старом, старшие – в новом, которому «всего-то 30 лет». По школе видно, что она неплохо живет. В коридорах стоят теннисные столы. Во многих классах видеопроигрыватели и компьютеры.
«Некоторые сначала отнеслись очень болезненно, – говорит Колонина. – Но сейчас мы к НСОТ приспособились, и видны позитивные моменты». По ее словам, после первого распределения премий к ней с жалобами пришли только три учителя. Один спросил, почему он в рейтинге ниже другого. «Я ответила, что, мол, вы много работали, но тот учитель работал не меньше, плюс у него есть еще и классное руководство, а это 18 баллов», – деловито говорит Колонина.
В школе №19 новой системой оплаты труда все довольны: здесь пока не ввели подушевое финансирование, да и когда введут, вряд ли кто-то сильно расстроится. В школе 800 детей, и педагоги надеются, что правительство Московской области придумает, как сделать так, чтобы в зарплате не потеряли даже учителя недоукомплектованных классов. Единственное, что смущает директора – то, что учителя затаятся. «Учитель может подумать, что любое его обращение к администрации будет восприниматься как педагогическая беспомощность, и скроет проблему», – объясняет Колонина.
В Теребени таких проблем нет – на поощрение подчиненных у директора Семеновой остается всего-то 10 000 рублей в месяц. Она грустно шутит: «Злоупотреблять нечем».

Рейтинг
( Пока оценок нет )
webnewsite.ru / автор статьи
Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: