Необещаемые острова

По аллее от святилища Мэйдзи, где почитают дух императора Мэйдзи, который в XIXв. сделал Японию «западной», идут довольные отцы семейств в офисных костюмах. За ними на неудобных гэта ковыляют жены и дети в дорогих праздничных кимоно. 15 ноября—си-го-сан—день, когда тех, кому исполнилось три, пять и семь лет, приводят в синтоистские храмы для благословения. На мостике у станции Харадзуку колоритные семьи смешиваются с толпой девиц в разноцветных париках и в сапогах на огромной платформе.


Япония, в которую приехал Путин, похожа на мостик у Харадзуку в день си-го-сан: она живет в нескольких временах сразу.Поэтому нет никакого противоречия в том, что «Тойота» строит завод в России—стране, с которой никак не закончится война.


На бизнес японцев в России проблема Курильских островов никак не влияет. Большая политика и национальные комплексы—отдельно, деньги—отдельно. Это, конечно, не способствует солидности японской переговорной позиции—собственно, им нечем пригрозить России. Это у нас могут посмеяться над маниакальной настойчивостью соседей, которые, известное дело, ничего от нас не получат. Но японцам не до смеха: Путин приехал, значит, надо требовать вернуть «северные территории»—«не могу найти слов в свое оправдание, но не могли бы вы вернуть нам наши четыре острова». Это дело их национальной чести—такое понятие, как ни странно, сохранилось в стране, где стерты границы всех эпох и стилей.


«Я—госик Рёрита»,—гордо представляется Хибику. Это значит «готическая Лолита». Хибику накладными ногтями подтягивает любимые японскими школьницами длинные гольфы—но она не школьница, а студентка университета, учится на дизайнера, и у нее вообще нет обычной одежды. Она каждый день минимум час одевается и красится, а потом едет в метро в университет. Она знает про роман «Лолита», но его не читала. Зато регулярно читает японский журнал с пышным английским названием Gothic& LolitaBible.


Про Россию она знает из тех шоу на ТВ, где показывают, как японские знаменитости ездят по разным странам. В одних передачах видно, что Россия—очень богатая, в других—очень бедная. Чтобы разобраться, надо бы поехать самой. И вовсе не страшно: «Я сама из деревни, когда в Токио переезжала, тоже боялась, а оказалось зря».


Рядом на край тротуара присела Кайа с волосами Мальвины, в пышном красном платье с оборками и со слоем белил на лице. Здесь она уже 6 лет по воскресеньям Кайа, а по будням—офисный работник в обычной одежде и с обычным именем. Она тоже имеет свое мнение о России: это страна, где у людей красивая белая кожа. И много хороших спортсменов. Кайа вздыхает.


 


ИЗГНАННЫЕ С СЕВЕРА


О России в Токио вспоминают редко—разве что напомнят северяне с Хоккайдо. Скоро визит русского президента, а значит, им пора протестовать. На одном из перекрестков торгового района Гиндза кто-то выкрикивает в мегафон лозунги, слышно слово «Путин». Рядом стоят двое в форменных кепочках с козырьком, как на фото японских солдат времен Второй мировой.


Сигеру Кимура не пойдет протестовать, но он согласен говорить на щекотливую тему. Сигеру-сан—председатель японского общества бывших жителей Сахалина, который по-японски называется Карафуто.


Кимура вырос в нынешнем русском городе Холмске. Тогда, рассказывает он, там было две или три семьи русских: они торговали европейской одеждой и хлебом. После высадки Красной армии на Сахалине все всё похватали и уехали. «Я думаю, то же самое было с русскими в 1905 году»,—добавляет Кимура, восстанавливая вежливое равновесие. В Японии хорошо знают фильм про то, как 9 японских телефонисток Холмска, узнав о десанте русских, прямо на телефонной станции выпили яд. Принадлежность Сахалина к России он не оспаривает. Конечно, Россия не подписала вместе со всеми мирный договор в Сан-Франциско в 1956 г., а потому юридически принадлежность Сахалина к России не оформлена. Но Япония уступила Сахалин, и тот факт, что там открыли консульство, означает, что она признает остров русским. Другое дело—северные территории. Эти четыре острова никогда в истории не принадлежали России.


Кимура позволяет себе быть не очень вежливым. Говорит, «плохо, что Коидзуми так мягок с Путиным—тот три раза откладывал свой визит, а Коидзуми его все упрашивал: пожалуйста, приезжайте. Если бы не упрашивал—все равно бы приехал. Ведь тот же Сахалин экономически зависит от Японии, мы покупаем весь этот сахалинский газ.Надо было бы оставить Россию одну, саму по себе». Тут Кимура, как положено, просит прощения за резкость. Когда он был последний раз в Холмске с миссией по идентификации останков японских солдат, жители города очень помогли, и потом несколько десятков человек пришли проводить их на последний поезд, несмотря на поздний час и непогоду.


Профессор Нобуо Ситомаи из токийского университета Хосей—член российско-японского Совета мудрецов, который Путин придумал во время визита в Японию в 2001 г. Профессор говорит, что совет обсуждает разные варианты компромиссного решения, но он не имеет права раскрывать—какие. Но одно точно: время, когда острова можно было менять на инвестиции, упущено. «Сейчас у Японии менее выгодные переговорные позиции,—печалится сэнсэй.—Надо было договариваться раньше». Раньше, когда рушился СССР, у Москвы можно было допроситься чего угодно.


С другой стороны, сейчас удобный момент для компромиссного политического решения, потому что Коидзуми—«необыкновенно сильный премьер». Обычно в Японии бюрократия сильней политиков, и внешнюю политику из поколения в поколение определял очень консервативный МИД, где при любой власти работали одни и те же люди. Но в случае с Коидзуми это не так: если он примет принципиальное политическое решение, это решение примет и бюрократия, и общественное мнение. Что касается общественного мнения, то 30% требуют вернуть все четыре острова и примерно столько же согласны на два. Треть об островах вообще ничего не думает.


 


ГОЛОСА НАРОДА


В торговом районе Гиндза менеджеры великих японских кампаний—«Тойоты», «Мицубиси» или «Сони»—спешат в дымные дешевые якитории. Галстуки распущены, белые воротнички расстегнуты. Разговор все громче: клерки усердно подливают друг другу саке—наливать себе самому—непростительная ошибка. Наконец освободилось место и для меня—очередь, как в Москве в пятницу. Пока несут якитори, сосед по столику наполняет мой стакан. Цвет лица и белков глаз у него одинаково красный—то ли от едкого дыма, то ли от рисового вина. Его зовут Накамура, он сотрудник риэлтерской фирмы, сам с Окинавы, из новостей знает, что приезжает Путин. «Я видел Путина на Окинаве,—говорит Накамура,—когда там был саммит “восьмерки”. Мне кажется, это правильный человек, чтобы представлять Россию в мире». Это просто вежливость, конечно. Буша Накамура не любит, и мне честно об этом говорит—ведь я не американец. Что Накамура знает про Россию? Он сильно морщит лоб и надувает красные щеки. Пока думает, над головой по эстакаде успевает прогрохотать целый состав—на серьезный вопрос невежливо отвечать, не подумав.


«После того как окончилась холодная война, у вас наступила свобода, и вы переняли капиталистическую экономику и черты американского образа жизни (american ways). Это хорошо для России, теперь у нее более светлые перспективы». А как насчет северных территорий? Накамура еще сильнее надувает щеки, над головой снова долго грохочет поезд. «Для нас на Окинаве северные острова так далеко,—Накамура старается уменьшить разногласия с собеседником.—Нас там больше волнует Китай и американская база. Но что плохого в том, чтобы вернуть эти острова? Уверяю вас, японцы это оценят очень высоко». Простолюдин без галстука напротив согласно кивает, потом разламывает на дольки крупный печеный чеснок и угощает нас, макая сладкие, мучнистые дольки в мисо.


Но эти, с Окинавы, слишком зациклены на своих проблемах. В остальной Японии, особенно представители старшего поколения, считают северные территории очень даже близкими.


Мацуи сорок лет держит унаследованный от отца магазин всякой всячины в сонном районе Накано, там, где Токио—двухэтажный. Чтобы бороться с супермаркетами и полюбившимися японцам круглосуточными хозмагами—conveniencestore,—Мацуи с женой работают каждый день с десяти утра до полвторого ночи без выходных и отпуска. У них больше видов пива и саке—а не так, как в «конвини», только самые раскрученные, и еще они обязательно общаются с клиентом.


Мы сидим в магазинной кладовке, госпожа Мацуи взбалтывает в чайнике порошковый зеленый чай. Ее муж со всей вежливостью отвечает на вопрос о нашей стране. «Вы мне очень симпатичны, и, может быть, все, что я говорю—не важно, но, когда я был маленьким, Япония и Россия воевали, и я думаю о России не слишком хорошо»,—любезно улыбается Мацуи. «Но ведь Америка воевала с Японией гораздо дольше?»—«Я об Америке тоже думаю не очень хорошо. Но американцы отпустили пленных, вернули Окинаву и поддерживали Японию деньгами. А русские очень долго держали японцев в плену на работах, и очень многие там умерли. А до того Россия нарушила договор о ненападении и до сих пор не возвращает нам острова».


Звенит колокольчик, Мацуи кланяется и исчезает в магазине. Слышен его голос: «Вы оказали нам честь, посетив нас в ненастную погоду». «Мне нет прощения,—Мацуи вновь появляется в кладовке.—Я не хочу сказать, что война и холодный климат—все, что я думаю о России. Когда мы с женой не работаем—это бывает утром по воскресеньям,—мы ходим в музеи. Недавно здесь была большая выставка из Рениграда—все сокровища Екатилины. Это были прекрасные вещи, мы бы хотели посетить этот город». Недавно Мацуи видел по телевизору документальный фильм, там были интервью некоторых жителей Хоккайдо, которые раньше жили на северных островах, они говорили, что очень хотят вернуться. «Россия тратит большие деньги на эти острова, это для нее большое бремя. Если Россия вернет эти острова, это будет великий жест со стороны русского народа, а Япония умеет быть признательной». Что до нынешних жителей четырех островов, то Мацуи уверен: японцы могли бы построить им дома где угодно и выделить большие деньги на их переселение, а может быть, некоторые из них захотели бы принять японское подданство. В общем, то же неизменно предлагает и японский МИД.


 


БОГАТЫЕ И ОСКОРБЛЕННЫЕ


Акира Чиба—один из дипломатов-бюрократов, о которых упомянул сэнсэй Ситомаи—он трудится в МИДе спикером. Хвалит фильм Сокурова «Солнце» о том, как император Хирохито отказался от своего божественного происхождения в 1945 г. «Этот фильм не нравится ни левым, ни правым, но это близко моей интерпретации событий. Мой отец рассказывал, что император был именно таким». С отцом-дипломатом Чиба в детстве провел два года в Москве. Там отец вел переговоры об островах.


Теперь новое поколение дипломатов вновь спросит русского лидера, когда тот отдаст должок. «Если господин Путин сам коснется этого вопроса, мы будем это приветствовать, а мы его спросим в любом случае»,—говорит Чиба. Местные газеты уже написали, что российский лидер опять предложит неприемлемое «совместное освоение», но это и не важно. Возможны ли компромиссные варианты—решать лидерам, но официальная позиция такова: северные территории—это четыре острова, и их Россия должна вернуть.


Это будет акт покаяния. А то, что Россия должна покаяться, в Японии знают все. Акира Чиба, как и многие простые японцы, не хочет смотреть на проблему в контексте большой войны—мол, времена были, победителей не судят. «Вы видели японца, переходящего на красный свет? Мы, японцы,—страшные легалисты, мы везде следуем правилам,—говорит дипломат.—То, что СССР нарушил договор о ненападении, ужасно для японского сознания. А четыре острова вообще были заняты после того, как мы подписали капитуляцию 2 сентября. Некоторые наши ученые утверждают, что с юридической точки зрения это была новая война. Это незаконно, не по правилам, а нарушить правила—тяжкое оскорбление для японцев».


Однако оскорбление чувствуют не все. Японские бизнесмены уверяют, что отсутствие мирного договора с Россией их мало беспокоит. Токийская штаб-квартира «Тойоты» расположена в старом квартале Кораку. От старины здесь остался только японский сад Коракуэн, заложенный еще при первых сегунах, он целиком виден из половины окон скучной стеклянной призмы. Над сложной формы прудом склонились деревья, подобранные и обрезанные так, чтобы чередовались желтые и красные листья и осенние цветы.


Менеджер «Тойоты» по международным делам Томоми Имаи строг, как этот пейзаж. Говорит четко: он не думает, что для их бизнеса в России имеет большое значение политика. Российский рынок в мировом масштабе небольшой, зато быстро растет: в 2002 г. продано 8000 машин, в 2003-м—25 000, в прошлом—47 000. Теперь для «Тойоты» это шестой по размеру рынок в Европе. «Если бы мы боялись политических трений, у нас вообще не было бы никакого бизнеса ни в Китае, ни в Корее—с ними отношения не в пример хуже». «Тойота» долго не приходила не потому, что не хотела, а потом ее заставили. Это всегда так: японцы приходят очень медленно, зато по возможности навсегда.


 


 


ВЕЕР И ДВА СУМОИСТА


Генеральный секретарь Демократической партии Японии Юкио Хатояма—внук премьер-министра Итиро Хатоямы, подписавшего в 1956 г. ту самую советско-японскую декларацию, про которую в прошлом году вспомнил Путин: поделить спорные острова «поровну» и подписать мирный договор. На самом деле Японии должны были достаться Шикотан и Хабомаи—два самых маленьких острова.


После раскола правящей Либеральной партии в 1993 г. Хатояма-младший оказался во главе оппозиции. По совместительству он председатель общества «Япония–Россия». «Я читал то, что писал мой дед о возвращении двух островов, и я согласен: очень важно признать тот факт, что на спорных островах живут граждане России. Когда я был там последний раз, я спросил русских жителей, что они думают. Они сказали, что хотят, чтобы ситуация как можно быстрее разрешилась. Тогда острова могли бы нормально развиваться, потому что пока никто не хочет вкладывать туда деньги».


Но внук Хатоямы требует вернуть все четыре острова, он считает, что Япония должна делать реалистические шаги: надо сделать так, чтобы на островах появился опыт совместного проживания и совместного бизнеса, а потом пусть жители решают, в какой стране они хотят жить.


Но главное—безостановочно продолжать переговоры. О том же говорил и председатель сахалинских изгнанников Сигеру Камура: «Даже если это ни к чему не приведет, японцы должны продолжать говорить, что острова наши. Потому что, если замолчать, это значит признать, что они—русские».


Оба руководствуются главной японской добродетелью, выраженной понятием «гамбару»: в отличие от героев Запада японские герои в жизни, книгах и кино—не те, кто добились цели, а те, кто «сделали для этого все возможное». Руководствуясь гамбару, японцы будут вести себя в отношении северных территорий. Их устроит только такой вариант, из которого будет видно: они сделали все, абсолютно все, что могли.


«Я не могу подобрать слов, чтобы выразить свое сожаление»,—Хатояма складывает руки и кланяется—время беседы окончено, в приемной уже слышен необычно громкий разговор товарищей по партии. Хатояма протягивает мне длинную коробочку, ведь скоро онэйдо—зимний сезон подарков. Открыть подарок в присутствии дарителя—большая неучтивость. Только вечером добираюсь до коробочки—в ней веер с надписью «Общество Япония–Россия» и изображение двух сцепившихся в схватке борцов сумо.


 

Рейтинг
( Пока оценок нет )
webnewsite.ru / автор статьи
Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: