Как я ходил к психологу

Нельзя сказать, чтобы слово «психолог» вызывало у меня недоверие. Но какой-то скепсис определенно был. Окончательно запутавшись в своих проблемах, ночных тревожных спазмах и разговорах с самим собой, я решил сходить к психологу. Честно говоря, я не надеялся на какой-то разговор, я просто хотел, чтобы мне прописали подходящие лекарства.

О, надо сказать, сначала я оказался в местном психоневрологическом диспансере, куда меня направила невролог из поликлиники. Она даже не стала выслушивать мои спутанные жалобы на боли в руках, на усталость, на спазмы и т.д. Она весело, оптимистично сказала – у вас астения, депрессия и тревога в одном флаконе, раньше люди из-за этого спивались! И рассмеялась заразительным приятным голосом.

В ПНД было много народу перед одним кабинетом – как я понял, там люди получали справки о том, что они здесь не состоят на учете. Люди были похожи на охранников, милиционеров и военных. Собственно, это они и были.

Меня направили в самый конец довольно светлого коридора, где не было вообще никого. На двери было написано «Психотерапевт», я устроился поудобнее и стал ждать. Ждал полчаса, ждал час. Глотал «Афобазол», ждал второй час. Приходил какой-то паренек, разговаривал со мной о своей маме, но врачей не появлялось ни в одном из ближайших кабинетов. В конце концов, когда мне хотелось уже просто уйти, я доагадался позвонить Л.Л.

Л.Л. – частный психолог, ее мне порекомендовал один хороший блоггер из Уфы. Неделю назад, когда я хотел к ней попасть, она была в Москве. И вот я ей звоню, в ответ слышу – я как раз о Вас думала, Андрей. Надо сказать, эти простые слова всегда производят очень теплое впечатление. Договорились на три часа дня и я как бы уже с уважительным предлогом ушел наконец-то из этого мрачного места.

Психолог принимала в своей квартире, на первом этаже. По-настоящему обоятельная женщина лет 35-ти. В очках, в меру улыбчивая, непритязательная, одетая не совсем по-домашнему, но и не в офисный костюм. Не было этого строгого взгляда врача, пристального буравчика, было просто дружеское понимание. Наверное, это профессиональное у всех психологов, но это опять-таки действует.

Кошмар начался чуть позже. Когда мы разговаривали-разговаривали и начали выходить на очень больные темы. Не ожидал, что я буду так бурно реагировать, но поверьте, и у вас эти темы есть. Просто очень глубоко.

Наверное, не буду перечислять все детали своего разговора с психологом, но основные тезисы и выводы, которые мы (или я) сделали, довольно интересны:

  • если человек чем-то болеет, значит ему это выгодно – либо наслаждается, либо исследует это, либо просто любит себя жалеть;
  • мы наказываем себя сами, только мы и только себя – наш ад в нас самих и только в этой жизни;
  • любую психологическую проблему можно победить с помощью смены образа, ритма и стиля жизни – не обязательно на что-то лучшее, иногда даже на более суровые условия;
  • я не могу выздороветь, потому что слишком умен и понимаю, что со мной происходит, и вместе с тем мне очень интересно исследовать самого себя – хотя я и страдаю, но чудовищное извращенное любопытство само всё делает за меня;
  • с болезнью всегда можно разговаривать – это отрицательная информация, у которой можно спросить, почему она нашла место во мне;
  • Бог – это радость и это мы, врядли он где-то свыше, смысл жизни – в радости и в свободе, деньги и материальные блага – вторичны и приходят легко к тем людям, которые об этом не думают и живут легко и ненапряжно;
  • для мужчины реализация в чем-либо – наиболее важна, семья вторична; если хочешь любовницу – заведи ее, это не повредит семье и поможет тебе самому, мужчина не может жить в болоте, он должен двигаться к разнообразию, иначе погибнет;
  • без любви к самому себе – нет никакой удачи и реализации, нет даже удачи и реализации у ваших близких, как видим, «Теория разумного эгоизма» рулит и здесь.

Были еще и другие тезисы, но эти врезались в память особенно.

Л.Л. оказалась удивительно позитивным человеком, но это не главное. Самое главное, что поразило меня и пролило бальзам на раны – то, что с ней я разговаривал на одном уровне. И она меня понимала. То есть не было разных уровней в восприятии сложности жизни. Это было невероятно приятным открытием и даже за это одно ей можно сказать большое спасибо. Найти такого человека – очень сложно.

После этого разговора было облегчение, но дело испортил очередной конфликт с матерью. Чувство вины, которое заколотили в меня опять в девять часов вечера, не давало уснуть и привело к приступу гораздо более сильному. Вообще, я начинаю понимать закономерность – после каждого разговора с матерью я чувствую себя виноватым.

На следующее утро я пошел в ПНД, так как понимал, что теперь без медикаментозного вмешательства мне точно не обойтись. Всё оказалось не так уж и страшно. Врач оказалась на месте, приняла меня вне очереди, был большой разговор. Уже больше с точки зрения психосоматики, что мне очень понравилось. Потому что слабое место мое и моего брата – именно психосоматика. Если кто не знает – это когда тело откликается на нервные переживания усиленным сердцебиением, болезнями кишечника, язвами, сыпью, приступами, спазмами, тревогой, дрожью, дискинезией органов и т.д.

Некоторые люди просто переживают волнения внутри себя и всё. А некоторые потом находят следы волнения у себя в теле. И это не шутки, процентов 80 всех заболеваний – именно психосоматического характера.

Выписали мне антидепрессанты, успокаивающие и снотворное. Если антидепрессанты я принимал эпизодически и не такие сильные, то теперь принимаю их каждое утро. Надо сказать, что становится немного, но всё же с каждым днем лучше. «Паксил» довольно занятная вещь.

Между тем, погода в Уфе радует нас морозами и солнечными днями. Что вселяет уверенность в том, что и здесь мы прорвемся и всё будет хорошо. Возможно, мне наконец, надоест себя исследовать и проходить такие увлекательные круги этого ада?

Рейтинг
( Пока оценок нет )
webnewsite.ru / автор статьи
Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: