Деньги на дочку

Нерадивый отец скорее умрет, чем отдаст бывшей жене четверть зарплаты на содержание собственного ребенка. Николай Н. практически так и сделал: подделал документы о собственной смерти, а через несколько месяцев «воскрес» – в соседнем регионе. Другой отец заявил, что отказывается от дочери, когда у него в часть оплаты долга по алиментам забрали теленка. «На фиг мне эта дочь! Будь она неладна, корову верните!!!» – кричал он судебным приставам.
Таких отцов и матерей, не желающих ни кормить, ни воспитывать своих детей, в России около 3 млн. В год, по данным Федеральной службы судебных приставов (ФССП), против них возбуждают 2 млн дел. В прошлом году была принята новая редакция закона «Об исполнительном производстве», и судебные приставы объявили алиментщикам настоящую войну. С их подачи в Думе подготовили законопроект, по которому максимальное наказание алиментщикам предлагается увеличить с исправительных работ до двух лет тюрьмы. «Может, хоть реальная угроза сесть в тюрьму заставит родителей вспомнить о детях», – говорит глава комитета Госдумы по делам детей и матерей Елена Мизулина. По ее словам, проект может быть принят этой весной.
И приставы, и депутаты признают: лишение свободы – крайняя мера. Идея в том, чтобы изменить правосознание – чтобы не платить на содержание собственных детей стало стыдно. Но как это сделать, никто не знает.
БУДЕМ С ПЕНСИИ ВЫЧИТАТЬ
Почти в каждом регионе у судебных исполнителей уже появились собственные ноу-хау борьбы с алиментщиками. В Уфе фото и данные злостных неплательщиков печатают на спичечных коробках. В Красноярске отправляют служить в армию. Везде их стараются пристроить на работу – тогда четверть зарплаты можно будет забрать на ребенка. Но в службах занятости только разводят руками – кризис.
В Карачаево-Черкесии приставы, правда, добились, чтобы алиментщиков трудоустраивали первым делом. В большинстве же регионов говорят – очередь на всех одна. Заместитель начальника УФССП по Тульской области Надежда Овчинникова соглашается, что из-за экономического кризиса безработным уклонистам в этом году будет труднее найти работу, чем раньше, а значит, и денег соберут меньше. Овчинникова говорит, что будет заставлять неплательщиков регистрироваться на бирже труда: хотя бы пособие получат – 4900 рублей. С пособия и будут платить алименты.
На сайте ФССП сообщения о поимке алиментщиков публикуют как сводки с фронтов. Шесть часов вечера – время «охоты». «Раньше идти бессмысленно – люди-то на работе. Мы своих обходим до ночи», – говорит Евгений Быков, тульский судебный пристав с 10-летним стажем. Заканчивая последние приготовления к выходу на рейд, он застегивает черную куртку и натягивает черные кожаные перчатки с обрезанными пальцами. «Люди у нас нервные, так что по одному не ходим, – говорит Евгений, но от табельного оружия отказывается: – Если что, и без пистолета справлюсь, так отобьемся».
Его напарник – помоложе. Павел Петрук – выпускник Московского университета МВД России, в их паре отвечает за работу с документами. На Быкове – проблемные клиенты. «Ну что, в путь», – тихо говорит Петрук и берет с рабочего стола увесистую папку с судебными материалами должников и пачку повесток.
В списке – десять адресов и фамилий. «Будем взывать к их совести, – объясняет поставленные перед ними задачи Быков. – Хотя в большинстве случаев это совершенно бесполезно». Первый адрес – улица Софьи Перовской. Грязный подъезд пятиэтажки, пахнет сыростью. Поднимаемся на последний этаж, звоним. «Кто там»? – спрашивает женский голос из-за закрытой стальной двери. «Откройте, судебные исполнители», – говорит Петрук, в руке он держит удостоверение. Дверь открывает женщина лет 30.
 – Соколова Юлия Сергеевна? – обращается к ней Петрук. – Почему не платите алименты на дочь?
 – Я все плачу. Матери деньги передаю! – уверяет женщина.
 – А по нашим данным – нет, – листает документы пристав.
 – Не может быть! – мечется по коридору Соколова и тут же набирает телефон матери: – Мама, как же так… Зачем все это?!
Трубку берет судебный исполнитель. «Зайдете ко мне в отдел и напишете расписки, что вы получали от Юлии Сергеевны деньги», – говорит Петрук. Мы уходим. «Так часто бывает – люди выплачивают деньги, но нас в известность не ставят и числятся у нас в должниках», – говорит Петрук.
Обходим еще пять адресов – без результата. Кого-то нет дома, кто-то уже по этому адресу не живет. Седьмую дверь открывает сухонькая старушка.
 – Сын ваш дома? Он тут детям задолжал, – говорит пристав.
 – Идите на кладбище и подымите его. Умер он. Всего 40 лет было, – старушка начинает плакать.
 – Извините, – говорит Петрук.
И снова адреса-«пустышки». Наконец последний. Дверь открывает абсолютно пьяный мужчина в грязных тренировочных брюках и вытянутой майке-алкоголичке. Это злостный неплательщик Евгений Титов. Его дочери 18, от отца она не видела ни копейки. «Никому я ничего не должен!» – напирает Титов на приставов. Тем ничего не остается, как выписать предписание-предупреждение об уголовной ответственности. «Вы будете должником, пока не расплатитесь с дочерью, – грозит Петрук. – Доживете до пенсии, будем с пенсии вычитать!» Других аргументов у Петрука нет. Титов отмахивается.
В ДОЛГОВОЙ КАНАВЕ
По словам заместителя руководителя УФССП по Тульской области Надежды Овчинниковой, всего в области 9000 злостных алиментщиков. В прошлом году с них удалось взыскать почти 180 000 рублей. Среди должников, в отношении которых возбуждены уголовные дела, 125 женщин. Максимальный срок за алименты – год исправительных работ. Это не тюрьма. А злостных уклонистов тульские судьи отправляют в колонию-поселение №8, единственную в области.
«У меня алиментщиков 15%, – говорит замначальника колонии Андрей Ревякин. – Я им должен найти работу, но заставить их работать я не могу». В «восьмерке» занимаются сельским хозяйством, но выращивать картошку, морковку и редиску алиментщики почему-то не хотят. «Нужно ужесточить наказания по 157-й статье и вернуть в УК статью о тунеядстве», – считает Надежда Овчинникова. Реальная возможность на полгода или год оказаться в тюрьме может изменить психологию людей. Они поймут, что должны выплачивать алименты, надеется Овчинникова.
«Если отца или мать посадят в тюрьму, ребенку легче не станет, да и у самих родителей после тюрьмы вряд ли к своему отпрыску проснутся здоровые чувства, скорее наоборот», – спорит Татьяна Гурко из Института социологии РАН. Сажать родителей – не в интересах ребенка, уверена и Марина Гордеева, председатель правления Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. «Если один из родителей окажется в колонии, то ребенок останется без нормального общения, что плохо скажется на его воспитании», – говорит Гордеева. Да и денег на его содержание с зоны поступать не будет – поселенца работать не заставишь.
В Красноярске призывают возрождать ЛТП – лечебно-трудовые профилактории. «Если уж не лечить мамаш и папаш от алкоголизма, то хотя бы заставлять их работать», – говорит Андрей Кабиров из УФССП по Красноярскому краю. И сам же признает, что красноярские алиментщики исправляться категорически не желают, предпочитая мытью полов в местной администрации 15 суток в КПЗ или СИЗО. «Третий колодезный коллектор на углу Пушкинской и Лермонтова – по такому и аналогичным адресам живут большинство наших алиментщиков. Они вонючие, завшивленные, опустившиеся люди, и их число растет», – жалуется Кабиров.
У красноярских приставов идей много. Например, на прошлой неделе на всю Россию прогремела их очередная инициатива: красноярцы предложили отправлять алиментщиков в армию – добровольно, по контракту. «Звонят теперь разные генералы, говорят, что мы армию позорим – непонятно кого туда отправляем!» – переживает Марина Бублик, судебный пристав по Курагинскому району Красноярского края. Она первая в стране отправила в армию алиментщика.
Из 411 курагинских уклонистов армейским стандартам соответствуют только десять человек – младше 35 лет, пригодные по здоровью и без судимости. С ними Марина Бублик проводила долгие беседы, объясняла, что армия все же лучше тюрьмы. Четверо с ней согласились: один уже охраняет границу на Дальнем Востоке, трое других поедут в конце апреля на Северный Кавказ.
«За год на ребенка набегает долгов на 36 000», – говорит один из этих рекрутов, попросивший не называть его фамилию. В селе таких денег не заработать. «А в горячей точке можно до 25 000 в месяц получать – и с долгами рассчитаться, и на себя заработать», – поясняет должник. Он подписал контракт на три года.
ДОСКА ПОЗОРА
К курагинскому начинанию и алиментщики, и военные пока только присматриваются. Другое новшество, обкатанное нижегородскими приставами, федеральная служба решила распространить на всю страну. В Нижнем Новгороде фото и данные злостных неплательщиков, объявленных в розыск, демонстрируют на информационном табло в центре города. «На многих отцов эта мера действует как душ Шарко, и им становится стыдно», – говорят нижегородские приставы. Около 500 отцов впервые стали добровольно выплачивать алименты, на 13% увеличилось число тех, кто делает это теперь регулярно.
Бывший муж Елены Петровны, учительницы английского языка одной из нижегородских школ, увидел на табло даже не свое фото, а знакомого, тоже алиментщика, и тут же отдал экс-супруге деньги за три последних года. «Мало того, мы пошли к нотариусу и подписали соглашение – обещает по $200 в месяц на сына давать», – рассказывает учительница. Другой нижегородский папа позвонил сыну и узнал, что судебные приставы приходили к ним домой за его фотографией. В тот же день задолженность в 30 000 рублей была погашена.
Но на стыдливость нерадивых папаш особо рассчитывать не приходится. Поэтому группа депутатов во главе с Мизулиной предлагает принять закон «Об алиментном фонде». Средства в него будут поступать из бюджета, а восполняться – по мере сбора долгов с неплательщиков. Из него на каждого ребенка государство будет выплачивать хотя бы гарантированный минимум – 1200 рублей в месяц. Депутаты-коммунисты Владимир Улас и Игорь Эдель предлагают еще более кардинальные меры: «Не хочешь жить с ребенком, тебя вправе обязать арендовать, а то и купить ребенку отдельную жилплощадь». Сейчас же по суду детей можно оставить ни с чем, и, как говорит Улас, «этой прорехой в законодательстве первыми воспользовались те, кто побогаче».
С этим соглашаются и приставы. «Сейчас богатые вообще уклоняются от алиментов еще активнее, чем бедняки и алкоголики, – говорит пристав с 20-летним стажем из московского управления ФССП. – Даже мода такая пошла – бегать от бывших жен и собственных детей». Впрочем, с обеспеченными уклонистами бороться проще – достаточно арестовать машину или не выпустить за границу. За последний год пограничники задержали 15 000 алиментщиков-должников. С них собрали около 50 млн рублей.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
webnewsite.ru / автор статьи
Загрузка ...

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: